collapse

Для создания НОВОГО ПОСТА, необходимо выбрать нужный раздел ФОРУМА и создать в нем НОВУЮ ТЕМУ. Если вы новый пользователь, то вам нужно ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ на форуме


Просмотр сообщений

В этом разделе можно просмотреть все сообщения, сделанные этим пользователем.


Сообщения - Xollms

Страницы: [1] 2 3
1

Александр Булатович. Первопроходец Африки, исследователь Эфиопии. 1896–1899

В 1896 году 26-летний корнет лейб-гвардии Гусарского полка Александр Булатович был включен в состав российской миссии Красного Креста в Эфиопию, где стал военным советником императора Менелика II. С его помощью император реорганизовал свою армию, чтобы противостоять европейским колонизаторам. В итоге Эфиопия стала одной из немногих сохранивших независимость африканских стран.

С разрешения императора Булатович совершил несколько поездок во внутренние части этой страны, где никто из европейцев ранее не бывал. В сопровождении всего трех спутников он совершил переход на верблюдах через кишащую разбойниками пустыню Данакиль, затем стал первым белым человеком, который пересек отдаленную провинцию Эфиопии, легендарную Каффу, откуда в Европу доставлялся лучший кофе. Нанес на карту мира долину реки Баро, открыл горный хребет, названный в честь Николая II, который позднее по требованию Советского Союза был переименован.

В Петербурге вышли подробные отчеты об этих экспедициях: «От Энтото до реки Баро. Отчеты о путешествии в Юго-Западной области Эфиопской империи» (1897) и «Дневник похода из Эфиопии к озеру Рудольфа» (1900), в которых он описал не только свои географические открытия, но также эфиопскую культуру и веру, близкую к православной, законы, обычаи, устройство армии и государства, сделал подробный очерк истории Эфиопии. За свои исследования Булатович получил серебряную медаль Русского географического общества. Его книги вдохновили на экспедиции множество новых исследователей Африки, в частности поэта Николая Гумилева. Уже в наше время приключения Булатовича описал Валентин Пикуль в рассказе «Гусар на верблюде».

В 1906 году Булатович вышел в отставку, уехал в Афонский монастырь в Греции и стал монахом, но во время Первой мировой войны вернулся в армию в качестве полкового священника. Был в австрийском плену, бежал… В 1919 году был убит грабителями в своем имении под Сумами.

2

Петр Пашино. Первым из европейцев проник в отдаленные районы Индии и Афганистана. 1873–1876

Первое свое путешествие в Персию 25-летний журналист Петр Пашино совершил в 1861 году в качестве секретаря российского посольства. Но бумажная работа ему скоро наскучила, он взял бессрочный отпуск и отправился в самостоятельное путешествие по Персии, а затем по Средней Азии.

В 1873–1876 годах он в одиночку совершил два путешествия в Индию, Бирму и Афганистан. Обыкновенно Пашино путешествовал в арабской или индийской одежде, с выбритой головой, выдавая себя то за турецкого доктора, то за странствующего дервиша, а иногда и за нищего бродягу. В совершенстве знал множество восточных языков. Это позволило ему побывать в таких местах, куда вход немусульманину был запрещен под страхом смерти. Но несмотря на все предосторожности и ухищрения, он не раз оказывался на волосок от разоблачения и гибели. Однажды, когда Пашино заметил, что его подозревают, он поменялся одеждой со своим слугой-проводником и остался в одной чалме и набедренной повязке. Да еще и вымазался ослиным пометом, чтобы придать своей коже темный цвет. А когда однажды в одежде дервиша он зашел в буфет первого класса, чтобы выпить чаю, то был чуть ли не до полусмерти избит полицейским.

Возвращаясь в Петербург, Петр Пашино описывал свои приключения в многочисленных очерках и фельетонах. Позднее они были собраны в книги.

Совершил Пашино и кругосветное путешествие, но оно было вполне цивилизованным и комфортным, поэтому особенной научной ценности не представляло.

3

Егор Ковалевский. Героические похождения в Черногории, Средней Азии и Китае, открытия в Центральной Африке. Середина XIX века

Уже само место рождения Александра Кашеварова заставляет трепетать сердце любого путешественника. Ведь родился он на Аляске! В 1810 году, когда она была еще русской. После обучения в Кронштадтском штурманском училище он в качестве штурмана совершил два кругосветных путешествия, а затем вернулся на малую родину и во главе небольшой группы матросов совершил одно из самых удивительных плаваний в истории освоения Севера. На кожаных алеутских байдарках, сшитых китовым усом, путешественники прошли среди плавучих льдов вдоль северного побережья Аляски от мыса Лисбурн до открытого ими мыса Врангеля, нанеся на карту Аляски заливы Прокофьева и Куприянова, берег Меньшикова и мыс Степового.

4

Егор Ковалевский. Героические похождения в Черногории, Средней Азии и Китае, открытия в Центральной Африке. Середина XIX века

Егор Ковалевский — фигура хоть и не известная широким массам, но профессиональные географы и путешественники, конечно же, хорошо знают о нем и его заслугах перед наукой. Чтобы даже вкратце упомянуть о всех его приключениях, понадобится несколько страниц такого текста.

Он был участником обороны Севастополя, в Черногории нелегально воевал на стороне сербов против австрийцев, открыл новый путь в Китай, побывал в Кашмире и Афганистане, во время Хивинского похода Русской армии попал в плен, бежал и несколько недель с горсткой солдат оборонялся в небольшой крепости от преследователей… Добывал золото в Африке, первым из европейцев дошел до Лунных гор — Рувензори (на территории современной Уганды), пересек Нубийскую пустыню, открыл левый приток Нила, реку Абудом и указал, где надо искать исток Белого Нила… «Мы проникаем далее других внутрь Африки», — записал он в своем дневнике.

Ковалевский был талантливым литератором, писал и стихи, и прозу, но в историю вошел как автор четырех книг о своих приключениях.

Его книгами зачитывалась вся Россия, да и на официальном уровне он был тоже высоко оценен. В 1856 году Ковалевский стал помощником председателя Императорского географического общества, а также почетным членом Императорской Санкт-Петербургской академии наук.

5

Отто Коцебу. 399 островов в Тихом океане. 1815–1818

Благодаря им на карте Тихого океана появились русские названия, изучена Персия, а Эфиопия осталась независимой страной — одной из немногих в Африке того времени. В XIX веке путешествия, даже кругосветные, стали относительно комфортными, но на карте мира все равно оставалось еще множество белых пятен, и наши герои, каждый по-своему, расширяли его географические границы.

За свою жизнь Отто Коцебу совершил три кругосветки. Первое — в 15-летнем возрасте. В качестве юнги он участвовал в первом российском кругосветном плавании (1803–1806) на шлюпе «Надежда» под командованием Крузенштерна. Третье — в 1823–1826 годах в качестве капитана шлюпа «Предприятие».

Но самым значимым в его биографии было командование бригом «Рюрик», который совершил кругосветное путешествие в 1815–1818 годах. Целью этой экспедиции было нахождение северного прохода из Тихого в Атлантический океан. Во время бури у мыса Горн Коцебу едва не смыло за борт. Он чудом успел ухватиться за натянутый трос. А во время шторма в Тихом океане у судна сломало бушприт, которым покалечило нескольких матросов и самого Коцебу. Из-за этого конечная цель экспедиции не была достигнута. Но ее итоги все равно оказались блестящими. Именно благодаря Коцебу на карте Тихого океана появились русские названия: атоллы Румянцева, Крузенштерна, Кутузова, Суворова и многие другие.

источник

6

Вечером капитан позвал меня к себе в каюту. Перед ним лежали счетные таблицы, по всему полу валялись огромные листы бумаги, сплошь исписанные дробями.
– Сбейсног, судно обречено, – сказал он. – По существу, оно уже начало погружаться. Я могу это доказать. Может быть, потопление займет шесть месяцев, а может быть, и несколько лет, но если ничего не изменится, корабль неизбежно пойдет ко дну. Предотвратить это невозможно. Надо бежать.

В ту же ночь под покровом темноты, пока команда откачивала воду, мы с капитаном построили плот.
Никем не замеченные, мы свалили мачты, обрубили их до нужной длины, сложили крест-накрест и связали шнурками от ботинок. Затем молниеносно погрузили на плот пару ящиков с продовольствием и напитками, секстант, хронометр, газометр, велосипедный насос и еще кое-какие приборы. После этого, воспользовавшись моментом, когда корабль от качки сильно накренился, мы спустили плот на воду, спустились по веревке сами и под покровом непроглядной тропической ночи потихоньку отчалили от обреченного судна.

Утром следующего дня мы уже были крошечной, не больше, чем вот эта (.) точкой, затерявшейся в просторах Индийского океана.
Мы оделись, тщательно выбрились и вскрыли ящики с едой и напитками.
И только тут мы поняли весь ужас нашего положения.
В глубоком волнении следил я напряженным взглядом, как капитан одну за другой вынимает из ящика прямоугольные банки с консервированным мясом, Их было пятьдесят две. Обоим нам сверлила мозг одна и та же мысль. Наконец появилась последняя банка. Тут капитан вскочил на ноги и устремил в небо безумный взгляд.
– Консервный нож!–вырвалось у него. – О боже, консервный нож!
И он рухнул без чувств.

Тем временем я дрожащими руками вскрыл другой ящик. В нем были большие бутылки пива, плотно закупоренные патентованными пробками. Я вытащил их одну за другой. Когда появилась последняя, я взглянул в пустой ящик, вскрикнул: «Чем? Чем? О милосердный боже, чем их открыть?» – и замертво упал на капитана.
Наконец мы очнулись и увидели, что мы – все еще крошечная точка, затерянная среди океана. Нам даже показалось, что мы стали еще меньше.

Над нами простиралось сверкающее, медно-красное небо тропиков. Тяжелые свинцовые волны плескались у краев плота. А по всему плоту валялись банки с консервами и бутылки пива. То, что пришлось нам перенести в последующие дни, невозможно описать. Мы били и колотили по банкам кулаками. Мы дошли до того, что, рискуя вконец испортить банки, изо всей силы швыряли их о плот. Мы топтали их ногами, грызли зубами, осыпали проклятиями. Мы тянули и выкручивали пробки из бутылок, били горлышками о банки, примиряясь даже с тем, что можем разбить стекло и испортить бутылки.

Все было напрасно.
А потом мы целыми днями сидели молча, испытывая страшные муки голода. Нам нечего было читать, нечего курить, не о чем разговаривать.

На десятый день капитан нарушил молчание,
– Бросим жребий, Сбейсног, – сказал он. – Видно, дело идет к тому.
– Да, – мрачно отозвался я, – с каждым днем мы теряем в весе.
Перед нами вставала ужасная перспектива людоедства. Мы решили бросить жребий.
Я приготовил палочки и протянул их капитану. Ему досталась та, что подлиннее.
– Что она означает? – спросил он дрожащим голосом, колеблясь между надеждой и отчаянием.
– Я выиграл?
– Нет, Трюм, – с грустью возразил я, – вы проиграли.
Не буду останавливаться на последовавших за этим днях – долгих безмятежных днях, проведенных на плоту. Силы мои, подорванные голодом и лишениями, понемногу восстанавливались. Это были, дорогой читатель, дни глубокого, безмятежного покоя, и все же, вспоминая о них, я не могу не пролить слез о том смельчаке, благодаря которому они были тем, чем были. На пятый день удары плота о берег пробудили меня от крепкого сна. Я, видимо, слишком плотно поел и не заметил, как приблизился к земле.

Передо мною лежал круглый остров с низким песчаным берегом. Я сразу узнал его.
– Остров сокровищ! – воскликнул я. – Наконец-то я вознагражден за мой героизм!
Лихорадочно бросился я к середине острова. И что же я увидел? В песке зияла огромная свежевыкопанная яма, рядом валялся пустой кожаный чемодан, а на обломке доски, торчащей ребром, было написано: «Покоритель пучин», октябрь 1867». Так! Значит, негодяи заделали пробоину в трюме, направились прямо к острову, о существовании которого они узнали благодаря карте, столь неосторожно оставленной нами на столе в каюте капитана, и лишили нас с беднягой Трюмом честно заслуженного сокровища.

От обиды на столь черную неблагодарность у меня помутилось в голове, и я медленно опустился на песок. Я остался на острове.
Там я жил, кое-как перебиваясь с песка на гравий и прикрывая наготу листьями кактусов. Шли годы. Постоянное употребление в пищу песка и тины подорвало мое некогда крепкое здоровье. Вскоре я заболел, умер и похоронил себя.
Что, если бы и прочие авторы морских рассказов последовали моему примеру!

7

Было воскресное утро, и большинство матросов еще сидели в халатах.
Когда я вошел, они встали и сделали реверанс.
– Сэр, – сказал помощник боцмана Томпкинс, – считаю своим долгом сообщить вам, что команда не довольна.
Кое-кто кивнул в знак согласия.
– Нам не нравится, что люди один за другим падают за борт, – продолжал он, и голос его зазвенел от еле сдерживаемого наплыва чувств. – Это же просто нелепо, сэр, и, если мне позволено так выразиться, команда весьма недовольна.
– Томпкинс, – твердо возразил я, – вам следовало бы понимать, что мое положение не позволяет мне выслушивать такие мятежные речи. Я прошел к капитану и доложил: Кажется, назревает бунт.
– Вот и прекрасно! Он избавит нас от изрядного количества людей, – задумчиво ответил капитан, потирая руки и разглядывая высокие волны Южной Атлантики через широкий, старинного типа иллюминатор в задней стене каюты. – К тому же я с минуты на минуту ожидаю появления пиратов, и тогда команда порядком поубавится. Однако об этом после. – Тут он нажал кнопку звонка и вызвал матроса. – Попросите мистера Томпкинса пожаловать ко мне.
– Томпкинс, – начал капитан, как только помощник боцмана явился, – встаньте, пожалуйста, на этот ящик, просуньте голову в иллюминатор и скажите, что вы думаете о погоде.
– Есть, сэр, – ответил честный моряк с таким простодушием, что мы с капитаном обменялись улыбкой.
Томпкинс влез на ящик и по пояс высунулся из иллюминатора. Мы тотчас же схватили его за ноги и вытолкнули наружу. Снизу донесся всплеск воды.
– Ну, с Томпкинсом все обошлось как нельзя лучше, – сказал капитан Трюм. – Извините, если я отвлекусь: мне нужно сделать запись о его смерти в судовом журнале.
– Да, так я говорил, – снова начал он, – что будет очень хорошо, если команда взбунтуется. Это нам только на руку. А рано или поздно так оно и будет. Это дело обычное. Однако я не стану форсировать события, пока мы не столкнулись с пиратами. В этих широтах их можно ожидать в любую минуту. А пока что, мистер Сбейсног, – сказал он, вставая, – я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы про должали сбрасывать за борт по нескольку человек в неделю.

Через три дня мы обогнули мыс Доброй Надежды и вошли в чернильно-черные воды Индийского океана. Теперь наш курс шел зигзагами; погода нам благоприятствовала, и мы с бешеной скоростью носились взад и вперед по зеркальной глади моря.
На четвертый день появились пираты. Не знаю, довелось ли тебе, читатель, встречаться с пиратами или пиратским судном. Вид его способен вселить ужас в самые отважные сердца. Пиратский бриг был сплошь черный, на мачте развевался черный флаг, по палубе под сенью черных парусов прохаживались под руку какие-то люди, с головы до ног одетые в черное. На носу белыми буквами было выведено – «Пиратский корабль».

При виде пиратского судна наш экипаж заметно струхнул. Да и то сказать: это зрелище заставило бы поджать хвост даже собаку.
Оба судна сошлись борт к борту. Тут их крепко-накрепко принайтовили друг к другу веревкой, затем для верности прихватили шпагатом и перекинули между ними мостки. В мгновение ока пираты запрудили нашу палубу. Они вращали глазами, скрежетали зубами и точили себе ногти.

А потом начался бой. Он продолжался два часа, не считая единственного пятнадцатиминутного перерыва на завтрак. Бой был ужасен. Люди висли друг на друге, пинали друг друга ногами, били друг друга по лицу и нередко настолько забывались, что позволяли себе кусаться. Помню, как один детина огромного роста размахивал скрученным в узел полотенцем, хлеща наших людей направо и налево, пока капитан Трюм не бросился на него и не ударил его кожурой от банана прямо по губам. Через два часа с обоюдного согласия было решено, что битва закончилась вничью со счетом 61 1/2 : 62.


Корабли отдали концы и под громкое «ура.» экипажей легли каждый на свой курс.
– А теперь, – сказал капитан мне на ухо, – давайте посмотрим, кто из наших до статочно ослаб и легко может быть отправлен за борт.
Он спустился вниз, но через несколько минут вернулся бледный как смерть.
– Сбейсног, – сказал он, – судно идет ко дну. Кто – то из пиратов (нечаянно, разумеется, – я не хочу никого обвинять) продырявил обшивку. Надо послушать, что творится в трюмном отсеке.

Мы приложили ухо к переборке. В трюме булькала вода.
Матросы установили помпу и стали качать с отчаянным напряжением сил, которое знакомо лишь тем, кому привелось тонуть на судне, получившем пробоину.

В шесть часов пополудни вода в трюме поднялась на полдюйма, с наступлением ночи – на три четверти дюйма, а к утру, после целой ночи неослабных усилий, стояла уже на семи восьмых дюйма.
К полудню следующего дня она дошла до пятнадцати шестнадцатых дюйма, а ночью прослушивание показало, что уровень воды поднялся до тридцати одной тридцать второй дюйма. Положение становилось отчаянным. При такой скорости наполнения трюма едва ли можно было предсказать, насколько поднимется вода в ближайшие дни»

8

Мрак тайны все сгущался. В четверг стало известно, что со штирборта пропали два вахтенных. В пятницу исчез помощник плотника. А в ночь на субботу произошло одно совсем пустячное событие, которое тем не менее дало мне ключ к пониманию того, что происходило на судне.

В полночь, стоя у руля, я вдруг заметил в темноте капитана, который куда-то тащил за ногу юнгу. Я успел привязаться к этому смышленому, веселому пареньку и теперь с интересом следил за действиями капитана, гадая, что тот предпримет. Дойдя до кормы, капитан внимательно осмотрелся и бросил мальчика за борт. На мгновение голова бедняги мелькнула среди отливавшей фосфорическим блеском воды. Капитан швырнул в него сапогом, облегченно вздохнул и отправился вниз.
Вот она, разгадка! Капитан сбрасывал экипаж за борт. На следующее утро мы, как обычно, встретились за завтраком.
– Бедняга Уильяме свалился за борт, – объявил капитан, схватил кусок корабельного бекона и впился в него зубами, словно собираясь съесть.
– Капитан, – страшно волнуясь, начал я и с такой яростью бросился с ножом на свежую корабельную булку, что чуть не разрезал ее, – ведь это вы сбросили его за борт!
– Да, – ответил капитан, внезапно успокаиваясь,– я действительно уже сбросил несколько человек за борт, а в ближайшее время отправлю туда же и остальных. Послушайте, Сбейсног, вы молоды, честолюбивы, на вас можно положиться. Я хочу кое о чем с вами потолковать.

Окончательно успокоившись, он подошел к шкафчику, пошарил в нем рукой и, вытащив поблекший от времени кусок желтого пергамента, разложил его на столе. Это была не то карта, не то план. В самой середине был нарисован кружок. В центре кружка стояли крошечная точка и буква К, с одного края карты – буква С, а с другого, противоположного первому, – буква Ю.


– Что это такое? – спросил я.
Неужто не догадываетесь?– в свою очередь спросил капитан Трюм. – Это же необитаемый остров.
– Вот как? – изумился я и, как по наитию, добавил: – Буква С означает север, а Ю – юг.
– Сбейсног! – вскричал капитан и с такой силой стукнул кулаком по столу, что ломоть корабельной булки три или четыре раза подпрыгнул в воздухе. – Как это вы догадались? Ведь я до сих пор не мог понять значение этих букв!
– А что означает буква К? -спросил я.
– Клад, зарытый клад, – сказал капитан и, перевернув карту, прочитал: – «Точка указывает место, где в песке зарыт клад. Там в коричневом кожаном чемодане спрятано полмиллиона испанских долларов».
– А где расположен этот остров? – осведомился я, не помня себя от волнения.
– Вот этого-то я и не знаю, – ответил капитан. – Я намерен бороздить океан взад и вперед, пока не найду его.
– А до тех пор?
– А до тех пор нужно, прежде всего, сократить насколько возможно численность команды, чтобы в дележе участвовало поменьше народу. Ну, так как? – добавил он в порыве откровенности, и я почувствовал, что этот человек, несмотря на все его недостатки, стал мне близок. – Хотите стать моим компаньоном? Сбросим их всех за борт, только кока оставим до последней минуты, отыщем клад и. будем богачами до конца наших дней.

Читатель, ты не осудишь меня за то, что я сказал «да»? Я был молод, горяч, честолюбив, полон радужных надежд и ребяческого пыла.
– Капитан Трюм, – воскликнул я, протягивая ему руку, – располагайте мною!
– Прекрасно! – ответил капитан. – А теперь пойдите на бак и разузнайте, что там думают обо всем происходящем.
Я отправился в носовой кубрик. Это было скромное помещение. На полу лежал один-единственный ковер грубой работы. В комнате стояли простые кресла, письменные столы и строгой формы плевательницы; за сине-зелеными ширмами виднелись узкие кровати с медными шишками.

9

Рядом с ним стояли первый и третий помощники – тихие, тщедушные люди, взиравшие на капитана Трюма, как мне показалось, не без затаенного страха.

Судно было готово к отплытию. Шли последние шумные приготовления, столь милые сердцу моряка. Матросы спешно приколачивали на место мачты, прилаживали к борту бушприт, драили шпигаты с подветренной стороны и заливали горячей смолой трап.

Капитан Трюм, прижав к губам рупор, сурово, как и подобает моряку, командовал:
– Джентльмены, не переутомляйтесь. Помните, у нас еще уйма времени. Пожалуйста, не выходите без надобности на солнцепек. Осторожно, Джонс, не споткнись о снасти – их, кажется, натянули чересчур высоко. Ай-ай-ай, Уильяме, ну как же ты так перемазался в смоле? На тебя и посмотреть-то страшно!

Я стоял, прислонившись к гафелю грот-мачты, и думал, – да, дорогой читатель, – думал о своей матушке. Надеюсь, это не роняет меня в твоих глазах? Всякий раз, когда дела у меня не ладятся, я к чему-нибудь прислоняюсь и думаю о матушке, А если уж они идут из рук вон плохо, поднимаю одну ногу, замираю на месте и думаю об отце. После этого я готов ко всему.
Думал ли я также о той, что моложе матери и прекраснее отца? Да, думал. «Мужайся, дорогая, – шептал я накануне, когда, спрятав милую головку под мой плащ, она в порыве девического горя пнула меня каблучком. – Через каких-нибудь пять лет плавание окончится, а еще через два-три года я привезу столько денег, что смогу купить подержанную рыболовную снасть и осесть на берегу».
Тем временем приготовления закончились. Все мачты были на месте, паруса приколочены, и матросы рубили сходни.

– Готово? – загремел капитан.
– Есть, сэр.
– Тогда поднять якорь на борт и послать кого-нибудь вниз с ключом от баталерки.
Открывание баталерки! Последняя грустная церемония перед отплытием! Сколько раз за время моих скитаний приходилось мне наблюдать, как горстка людей, которые скоро будут надолго оторваны от дома, в каком-то странном оцепенении ожидает, пока матрос откроет баталерку.

На следующее утро при свежем попутном ветре мы обогнули Англию и вышли в Ла-Манш.
Нет ничего прекраснее Ла-Манша для тех, кто никогда его не видел! Это главная артерия мира. Взад и вперед по проливу снуют голландские, шотландские, венесуэльские и даже американские суда. То и дело проносятся китайские джонки. Военные корабли, моторные яхты, айсберги и плоты сплавного леса движутся во всех направлениях. Добавьте к этому висящий над проливом густой туман, совершенно скрывающий его от глаз, и вы получите некоторое представление о величии развернувшейся перед нами картины.

Уже три дня, как мы в открытом море. Первые приступы морской болезни начинают проходить, и я все реже думаю об отце.
На третий день утром ко мне в каюту заходит капитан Трюм.
Мистер Сбейсног, – говорит он, – мне придется просить вас отстоять две вахты подряд.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Два другие мои помощника упали за борт, – отвечает он в замешательстве и отводит глаза.
– Слушаюсь, сэр, – коротко бросаю я, но про себя думаю, что все это очень странно. Как это два помощника ухитрились в одну и ту же ночь упасть за борт?
Несомненно, тут какая-то тайна!
Еще через два дня капитан явился к завтраку в таком же замешательстве и так же отводя глаза.
– Что-нибудь случилось? – спросил я.
– Да, – ответил он, стараясь держаться непринужденно, но при этом так нервно перекатывал пальцами крутое яйцо, что чуть было не раздавил его, – к сожалению, я должен сообщить, что мы лишились боцмана!
– Боцмана? – воскликнул я.
– Да, – ответил капитан Трюм, несколько успокаиваясь,– он упал за борт. Отчасти в этом виноват я сам. Это случилось рано утром. Я поднял его на руки, чтобы он получше рассмотрел айсберг, и совершенно случайно, уверяю вас, совершенно случайно, уронил за борт.
– Капитан Трюм, – осведомился я, – а вы предприняли что-нибудь для его спасения?
– Пока еще нет, – смущенно ответил он.
Я пристально посмотрел ему в лицо, но ничего не сказал.
Прошло десять дней.

10

В августе 1867 года в должности второго помощника капитана я ступил на палубу «Покорителя пучин», стоявшего в грейвзендском доке.

Но сначала позвольте сказать несколько слов о себе. Я был высок, красив, молод, ладно и крепко скроен; тело мое было бронзовым от постоянного воздействия солнечных и лунных лучей, а кое-где – там, куда случайно попал свет звезд, даже медно-красным. Лицо мое красноречиво свидетельствовало, о честности, уме и редкой проницательности, сочетавшихся с истинно христианской кротостью, простотой и скромностью.

Ступив на палубу, я не мог удержаться от легкого приступа восторга, когда в бочонке смолы, стоявшем возле мачты, увидел свое отражение – фигуру заправского моряка, а затем, несколько позднее, с трудом подавил чувство огромной радости, снова увидев себя, на этот раз уже в ведре с трюмной водой.

– Добро пожаловать, мистер Сбейсног, – окликнул меня капитан Трюм, выходя из нактоуза и протягивая мне руку через гакаборт.
Передо мною стоял настоящий морской волк лет тридцати – шестидесяти. Лицо его было чисто выбрито, если не считать огромных бакенбард, густой бороды и длинных усов, а мощная кормовая часть заключена в широченные парусиновые штаны, на тыльной стороне которых вполне уместилась бы вся история британского флота.

Жанр: Юмористические произведения
Серия: Романы шиворот-навыворот (1911)
Автор: Ликок Стивен Батлер



11
Это была моя первая книга о путешествиях на лодке, которую я прочитала :)
Она меня привела в мир паруса, ветра и моря! 8)
Какой  ужас!!!! ЯП с такой не познакомился. Еще есть такие?  ;) 8)

12


Пока только отрывок и ссылка на полную версию. Интересно прочитать, рекомендую.

Цитировать
Книга, с которой мы приглашаем вас познакомиться, – это вторая встреча советского читателя с Юлией и Дончо Папазовыми. Нет нужды поэтому их специально представлять, тем более что и широкая пресса последних лет неоднократно уделяла им свое внимание. Другое хотелось бы подчеркнуть. Юлия и Дончо принадлежат, без сомнения, к тому передовому отряду человечества, трудами и жизнью которого обязаны мы поступательному движению по крутым ступеням цивилизации к высотам знания и духовного совершенствования.

Вспомним вместе, кто из нас в юности не мечтал стать бесстрашным капитаном, дерзновенным ученым, первооткрывателем земель, непреклонным борцом? С возрастом, однако, эти мечты, как правило, постепенно теряют свою остроту, оседают где-то в глубинах души и в лучшем случае лишь иногда вспоминаются с улыбкой снисхождения посреди будничных забот и треволнений. Лишь у части из нас эти мечты крепнут с годами и вопреки всему и всем становятся целью, вне которой теряется и самый смысл жизни. Такие люди и пополняют передовой отряд.

Часто мы задаем себе вопрос, почему вопреки, казалось бы, здравому смыслу одни, поминутно рискуя разбиться, покоряют высочайшие горные вершины, другие с не меньшим риском опускаются в глубины земли, третьи единоборствуют с воздушной или водной стихиями? Ответ, наверное, заключается в том, что человек по сути своей рожден дерзать; мерясь силами с природой, он раскрывает свои возможности и разгадывает ее сокровенные тайны и таким образом обращает ее на службу себе. Одна из таких тайн – океан.

Человек и океан. Извечная тема великого противостояния. Человек стремится освоить океан, океан стремится поглотить человека. Мы убеждены, мы знаем, что окончательная победа останется за человеком, но сколькими жертвами она будет оплачена! И вот тому, чтобы этих жертв было как можно меньше, а также тому, чтобы океан и впредь оставался чистым и животворящим, посвятили свою жизнь супруги Папазовы.

Молодой ученый-экономист Дончо Папазов с детства был увлечен беспримерным подвигом французского врача Алена Бомбара, переплывшего Атлантический океан на надувном спасательном плоту, питаясь весь этот долгий и насыщенный опасностями путь лишь тем, что могло дать ему море. Дончо мечтал стать последователем Бомбара; своими планами он поделился с юной пианисткой Юлией Гурковской и нашел в ее душе отклик и понимание. Они обручились и стали мужем и женой, а море испытало и укрепило их союз. Мировой океан вошел в их жизнь, чтобы остаться в их помыслах и делах, слиться с их существованием на многие годы, а может быть, и навсегда. Так приобщились они к братству мореплавателей. «А требования этого братства совершенно простые: чтобы стать полноправным его членом, закладываешь свою собственную жизнь», – сказала как-то Юлия, воплощающая в себе более эмоциональную, более поэтическую, словом, истинно женственную часть их содружества. Ласкательным именем Юлии – Джу – назвали они и свою «лодочку», с помощью которой, ежечасно подвергаясь смертельной опасности, добровольно обрекая себя на почти нечеловеческие лишения, муки бессонницы и физического перенапряжения, по крупицам добывают они опыт, который сможет затем пригодиться людям, потерпевшим кораблекрушение или вообще попавшим либо работающим в экстремальных условиях.

«Космонавтами океана» назвал Папазовых советский космонавт Виталий Севастьянов. И это не просто лестное сравнение. Труд в космосе и труд в океане имеют существенные черты сходства. Сходны, в частности, и психические реакции людей, осуществляющих этот труд. Как известно, психическая совместимость двух или трех человек, силою обстоятельств вынужденных многие месяцы находиться не только в тесном контакте, но и в ограниченном, замкнутом пространстве лодки или космического корабля, является, в общем-то, решающим условием успеха или неуспеха всего предприятия. И здесь опыт супругов Папазовых, видимо, займет важное место в исследованиях и рекомендациях психологов. Это еще одна сторона их вклада в насущные проблемы развивающегося человечества.

Сейчас семья Папазовых закончила свое последнее путешествие по программе «Планктон», на этот раз кругосветное. В нем приняла участие и их девятилетняя дочка Яна. Пожелаем же им всем дальнейших успехов в осуществлении новых замыслов, а значит, пожелаем им счастья.

К советским читателям

Мы расскажем вам о мечте, неосуществленной и осуществленной.

Когда летом 1968 года мы впервые встретились на берегу Черного моря, в Созополе, каждый из нас открыл в другом путешественника. Мы поняли, что оба хотим совершить нечто необычное, быть может, связанное с риском, но обязательно полезное для людей. Читая книги об экспедициях и приключениях, мы, как, вероятно, и каждый из вас, восхищались силой человеческой воли и духа и воображали себя на месте героев. И может быть, наши мечты так бы и угасли где-то среди студенческих забот и волнений или под влиянием строгих фраз во дворце бракосочетания, но вопреки всему и вся нам удалось претворить их в жизнь.

Мечтатели, по нашему мнению, бывают разные: одни строят воздушные замки в молодые годы, другие продолжают мечтать до старости и ничего не предпринимают на деле. Но есть и третьи. Это те, кто не боится покинуть мир уютных размышлений перед сном, те, кто обладает достаточной верой в себя, энергией и упорством, чтобы осуществить свои желания. Они многим рискуют, так как полностью отдают себя достижению поставленной цели, а в подобных случаях есть опасность потерять все.

Но мы добились успеха, осуществили мечту.

После 12 лет борьбы и риска, пройденных 60 тысяч морских миль, после того как было завершено кругосветное плавание под парусом вместе с дочуркой Яной и все мы вернулись домой живые и здоровые, возник вопрос: ну а дальше что?

Прошли месяцы, накопившаяся усталость потихоньку уходит, понемногу привыкаем к ритму будничной жизни. И нам снова не хватает шума морских волн, бьющихся о борт. И опять мы начинаем мечтать о ветре, о парусах, о причалах, о новых друзьях.

От всего сердца желаем каждому из вас иметь свою большую мечту.

София, январь 1982 г.
Юлия и Дончо Папазовы
Париж, апрель 1978 г.

В каждый миг времени в водах Мирового океана плавают около 40 тысяч различных судов, и все-таки человек в нем может себя чувствовать совершенно одиноким. Особенно это касается открытого Тихого океана, где движущиеся в стороне от главных морских магистралей мореплаватели-одиночки, бывает, неделями не встречают и малейших следов кипучей жизни нашей перенаселенной планеты. Здесь значительно меньше и загрязненность океанских вод – этот бич современной цивилизации. 31 мая 1976 года Папазовы сообщили из Папеэте: «За исключением течения Гумбольдта (Перуанского), Тихий океан сравнительно чист. Намного чище Атлантического».

Вдали от земли и радио кажется не таким уж громким. А связь с сушей с помощью рации малой мощности, имеющейся на борту маленькой лодки, практически невозможна.

Как моряк, который большую часть жизни провел в море, я очень хорошо знаю эти лихорадочные приготовления к отплытию в оставшиеся минуты, эту боязнь забыть что-нибудь важное, последние прощания, а потом, когда берег постепенно скрывается за горизонтом, несравнимое чувство, что ты удалился от всех земных забот: нет телефона, нет газет, нет напряженного ритма современной жизни. Пред тобой один лишь океан, небо, морские птицы и рыбы. Отныне только с этим миром ты и будешь общаться.

Океан – суровый и безжалостный владыка. И горе любому слабому человеческому существу, которое не сообразует своих сил с силой штормовых волн. Чтобы благополучно проплыть по океану 12 тысяч километров – таково расстояние между Лимой и Сувой – на восьмиметровой лодке, действительно нужны настоящее мастерство и солидные знания мореходного искусства.

Именно такими качествами обладают участники экспедиции «Планктон-IV», молодые болгары – супруги Дончо и Юлия Папазовы. На обыкновенной корабельной спасательной шлюпке они проплыли через Тихий океан по маршруту Лима (Перу) – Папеэте (Таити) – Апиа (столица Западного Самоа) – Сува (острова Фиджи).

Дончо, экономист по профессии, родился в Софии. Он любит море и эту свою любовь выражает в том, что изучает физиологическое и биологическое воздействие на человеческий организм планктона и вероятность его использования в пищу людьми, волею судеб оказавшимися одни в открытом море. Это его четвертое путешествие (отсюда и название «Планктон-IV»). Следующей, последней экспедицией по программе «Планктон» будет путешествие вокруг света.

«Планктон-IV» – третья экспедиция Юлии. Она пианистка по образованию, но так как в лодке «Джу-V» не оказалось места для пианино, Юлия стала снабженцем, поваром и радистом.

В каждом порту, намеченном для остановок, Папазовы выполняли определенный набор биохимических исследований и проходили полный медицинский осмотр. Кроме того, в океане они вели наблюдения за нефтяными пятнами и судовыми отходами. Вся их деятельность была включена в программу глобальных исследований морской среды, которую осуществляет Межправительственная океанографическая комиссия ЮНЕСКО.

Малый размер лодки «Джу-V» и ее низкие борта создавали исключительно благоприятные условия для визуальных наблюдений за степенью загрязнения морской воды. Многое из увиденного ими могло бы остаться незамеченным с высоты капитанского мостика современного торгового судна, палуба которого возвышается над уровнем воды на 10–15 метров.

Предложение написать эту короткую вводную часть к книге – большая честь для меня, и я принял его с огромным удовольствием, потому что беспредельно восхищаюсь Папазовыми и их достижениями. Как память об их беспримерной экспедиции я храню список экипажа, в котором написано: «Дончо Ботев Папазов, капитан, Юлия Григорова Гурковская, матрос».

Десмонд Скотт,
главный секретарь Межправительственной океанографической комиссии ЮНЕСКО

Источник

13


Польский яхтсмен Шимон Кучиньски, о кругосветном безостановочном плавании которого на шестиметровой яхте мы уже не раз сообщали, достиг мыса Горн!

Кучиньски уже второй раз идет вокруг света на своем Maxus 22, названном им Atlantic Puffin. Первый раз путешествие продолжалось с 2014 по 2016 год, оно сопровождалось остановками, кроме того, яхтсмен шел через Панамский канал.

К ныннешнему же, гораздо более серьёзному и рискованному приключению, он серьезно подготовил свою лодку, усилив корпус и мачту.



Его продвижение к Горну стало неожиданно быстрым - стартовав в августе 2017 года из Плимута, он преодолел 18 тысяч миль за 24 недели, стабильно показывая в одиночку на 22-футовой яхте среднюю скорость более 100 миль в сутки.

П.С. Эххх, зависть плохое чувство... Но тоже хочу туда... 8)

Источник

14
Юмор / Re: Капитан лифта
« : 06.02.2018, 04:03:52 »
А старпом кто? Где помощники капитана? Дед с механиками?  :D Тот же боцман.

15
Xollms, пострел, опередил - как раз хотел допостить - настоящему ЯПовцу палец в рот не клади - чУдная история!!! :)

Запостить годный креатив, это мы быстро! ;)

Страницы: [1] 2 3

* Интересно почитать

* Поиск по сайту


* Двигатель торговли

* Активные авторы

Craus Craus
1294 Сообщений
bigbird bigbird
1134 Сообщений
Grumete Grumete
307 Сообщений
root root
268 Сообщений
Xollms Xollms
35 Сообщений

* Кто онлайн

  • Точка Гостей: 25
  • Точка Скрытых: 0
  • Точка Пользователей: 0

Нет пользователей онлайн.

* Календарь

Февраль 2018
Вс. Пн. Вт. Ср. Чт. Пт. Сб.
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 [22] 23 24
25 26 27 28

Нет ближайших событий.

* Ваша Реклама

Здесь может быть Ваша реклама!

* Мы на Pinterest

SMF spam blocked by CleanTalk
Защита SMF от спама от CleanTalk
SimplePortal 2.3.6 © 2008-2014, SimplePortal