![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_11_46.jpeg)
Создавая российский флот, Петр Великий приказал: «Женщинам на морской службе не бывать!» За всю историю приказ императора нарушила лишь одна представительница прекрасного пола, причем не русская, а гречанка – Ласкарина Бубулина.
Дело было не так давно, в начале XIX века, но биография
Ласкарины - это прозвище по-турецки означает «воительница» - окутана туманом легенд ничуть не меньше, чем жизнеописания древних соотечественников гречанки. Многое из того, что известно о ней, особенно о первой половине ее жизни, основано на рассказах людей, познакомившихся с ней тогда, когда ее имя уже стало известно всей Европе. Но и этот период жизни Ласкарины почти не освещен документами. Не сохранился даже приказ о присвоении ей звания контр-адмирала русского флота, хотя о его существовании сообщали многие современники «воительницы».
Известно, что отцом Ласкарины, точнее Марии Пиноци, был храбрый моряк Ставрионис Пиноцис. Ставрионис жил на маленьком острове Спеце (в античности он назывался Питиуса - «сосновый»), возил на своем паруснике грузы с одного греческого острова на другой. Этим зарабатывали на жизнь многие жители Спеце, а еще они занимались контрабандой и не брезговали морским разбоем, если встречался незнакомый и к тому же плохо вооруженный корабль. Грабежи на суше и море были тогда обычным явлением в Греции, особенно на восточном берегу Пелопоннеса, изрезанном скалистыми бухтами, где пиратам было легко укрыться от преследователей. В горах же хозяйничали отряды разбойников-клефтов, нападавшие на купеческие караваны. Как ни странно, греки считали и продолжают считать клефтов героями, поскольку главными их врагами были османские завоеватели, которые владели страной почти четыреста лет. Богачам при турках жилось неплохо, чего нельзя сказать о бедняках - гнет турецких и албанских землевладельцев, поборы жадных чиновников плюс религиозные притеснения заставляли многих бежать в горы и вступать в разбойничьи шайки. Недалеко от Спеце, в районах Мани и Сули, возникли даже целые вольные республики, не признававшие власть турок.
Находились и те, кто мечтал освободить от захватчиков всю Грецию. Удобный случай для этого представился в 1770 году, когда Турция воевала с Россией и к греческим берегам приблизилась эскадра графа Алексея Орлова. Узнав об этом, жители Пелопоннеса восстали и попросили принять их в русское подданство. Поддержанные огнем русских пушек, они потеснили турецкие войска, но потом у эскадры кончились боеприпасы, и она повернула обратно, бросив восставших на произвол судьбы. Часть мятежников уплыла с русскими, многие кончили жизнь на плахе, но большая часть повстанцев оказалась в стамбульских тюрьмах. Среди них был и тяжело раненный в бою капитан Пиноцис. По легенде, турки прониклись уважением к мужественному повстанцу, предоставили ему отдельную камеру и даже позволили поселиться в ней молодой жене капитана, Скеве. Там, в тюрьме, в мае 1771 года и родилась их дочь. Ставрионис вскоре умер, а Скева с дочерью вернулась на Спеце, где вышла замуж за друга покойного мужа Димитрио Лазару-Орлова (эту фамилию он взял в честь русского графа) и родила ему восемь детей.
Этот потрет Марии Бубулины украшал её дом при жизни. Его автор известный и дорогой художник С.Просалендис, но Ласкарина, как одна из самых богатых женщин своего времени, могла себе позволить такие тратыМарии пришлось по очереди нянчить всех братьев и сестер, стирать, готовить... Говорили, будто ее жизнь при отчиме была настолько тяжела, что в 14 лет она сбежала из дома и попыталась наняться матросом на корабль. Море она любила с детства, рано научилась ходить под парусом и даже в одиночку промышляла рыбу. Но в матросы ее не взяли. Пришлось возвращаться домой, где отчим устроил ей порку.
В 17 лет ее выдали замуж за немолодого капитана Димитриоса Яннузаса, который - как все на острове - занимался на своем корабле «Святой Спиридон» то извозом, то разбоем.
Мария родила четверых детей, рачительно вела хозяйство, с выгодой сбывала награбленное заезжим купцам. Ей было 28 лет, когда муж погиб в одном из пиратских рейдов. Через пару дней на пороге появились товарищи Яннузаса с предложением продать корабль. Когда Мария решительно отказалась, заявив, что сама будет ходить в море, ей намекнули, что она рискует остаться и без денег, и без корабля.
В первом же плавании «Святого Спиридона» под командованиемМарии - она должна была доставить в Пирей груз шерсти и оливкового масла - на корабль напали две разбойничьи лодки. Мария к такому повороту событий была готова, она вооружила своих матросов мушкетами. По ее команде те дали дружный залп, и пираты, не ожидавшие вооруженного сопротивления, ретировались. С тех пор Мария водила свою фелуку в дальние и ближние рейсы, не раз вступая в схватку с любителями легкой наживы. За храбрость ее и прозвали Ласкарина.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_12_10.jpeg)
Детей «капетаниссы», то есть «капитанши», воспитывали няньки. Дом в Спеце становился все богаче - там появились импортные зеркала в золоченых рамах, часы с боем и даже книги. Читать Марию выучил местный поп, и она полюбила это занятие: у изголовья ее лежало не только Евангелие, но и «Илиада» с «Одиссеей», ставшие любимым чтением морячки.
Однажды на пороге ее дома появился первый богач острова Димитриос Бубулис. Он предложил Марии войти вместе с ее «Святым Спиридоном» в состав его флотилии. Мария отказалась, но Бубулис, для которого «деловое предложение» было лишь поводом познакомиться с красивой вдовой, приходил вновь и вновь. В конце концов, он своего добился, и Мария ответила согласием на его предложение руки и сердца. Но поставила условие: он не запрёт её дома, а позволит по-прежнему выходить в море на капитанском мостике ее «Святого Спиридона».
Димитриос Бубулис слово сдержал. Мария, которая после венчания стала называться по фамилии мужа Бубулиной, ходила в плавание наравне с капитанами-мужчинами, и даже двоих из трех прижитых с Димитриосом малышей родила в каюте «Святого Спиридона».
Ласкарине Бубулине исполнилось пятьдесят, когда ее семейное счастье оборвалось - внезапно и трагично. На Спеце напали алжирские пираты, постоянно рыскавшие по Средиземноморью в поисках добычи. Силы были неравными, но Димитриос Бубулис вывел всех мужчин острова на бой - только это могло спасти их семьи от тяжкой участи рабов. Ласкарина сражалась рядом с мужем, они победили, но в самом конце боя Димитриоса сразила пуля.
Именно эта потеря перевернула сознание Ласкарины. Она поняла, что виной всему не алжирские пираты, а захватившая Грецию Османская империя, которая не защищает греков, а только грабит их. Греция может достичь процветания, только став свободной, - так решила Ласкарина и стала помогать тайной организации «Филики Этерия» («Союз друзей»), которая боролась за независимость Греции. Приезжая в Константинополь якобы для того, чтобы поклониться православным святыням, Ласкарина передавала этеристам деньги на покупку оружия. Она стала единственной женщиной, принятой в организацию и знавшей все ее секреты.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_12_19.jpeg)
Через пару лет ее подстерегла новая беда: турецкие власти решили конфисковать ее собственность, придравшись к тому, что когда-то, еще в молодости, ее муж воевал против османов. То ли захватчики прознали про ее помощь патриотам, то ли просто решили наложить лапу на чужое добро. Но они недооценили энергию капитанши - приплыв в османскую столицу на своем корабле, она кинулась за помощью сперва к матери самого султана Махмуда II Мехрибан-ханум, а потом к русскому консулу Строганову. Оба помогли: султанша отругала сына за то, что он позволяет обижать слабую женщину, а консул переправил Ласкарину в Крым, пока скандал не утихнет. Когда она три месяца спустя вернулась на Спеце, ей вручили султанский указ, по которому местным властям строго запрещалось чинить ей притеснения.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_12_28.jpeg)
Ободренная «капетанисса» с еще большей энергией взялась за подготовку к восстанию. На верфях острова она построила для будущих сражений четыре парусника, включая корвет «Агамемнон» - самый мощный военный корабль, имевшийся тогда в Греции. Кто-то донес турецким властям, что на корвете целых 18 пушек - вдвое больше, чем позволялось грекам по турецким законам. На корабль явились проверяющие, и Ласкарине пришлось вручить каждому из них по мешочку с золотом, чтобы они не проявляли излишнего любопытства. Донос не достиг цели, а скоро выяснилось, кто был предателем, - им оказался один из тех компаньонов капитана Яннузаса, который когда-то уговаривал Марию продать судно. Она пощадила его, но велела навсегда покинуть Спеце. Тем временем этеристы копили силы в России, где их поддерживал царский министр иностранных дел, грек Иоанн Каподистрия. В марте 1821 года вооруженный при его помощи отряд эмигрантов под командованием Александра Ипсиланти вторгся в Молдавию, являвшуюся тогда вассалом Османской империи, и призвал всех греков к восстанию. До Греции Ипсиланти так и не дошел, но жители Пелопоннеса вняли его призыву. В день Благовещения, 25 марта, епископ Герман поднял в городке Калаврига знамя независимости - позже этот день стал национальным праздником Греции. Повсюду крестьяне, торговцы и даже монахи доставали припрятанное в тайниках оружие, с гор спускались отряды клефтов. Скоро огонь восстания охватил половину Греции. Повстанцы Пелопоннеса во главе с Теодором Колокотронисом и братьями Мавромихали направились к турецкому острову Нафплион. Узнав об этом. Ласкарина снарядила свою маленькую эскадру и, сама встав за штурвал «Агамемнона», отправилась на помощь восставшим. Корвет обстреливал крепость с моря, а часть его команды во главе с тремя сыновьями капитанши высадилась на берег. Отряд храбро сражался, но не смог одолеть превосходящие силы крепостного гарнизона. Старший из братьев, Яннис, был сражен пулей. Над трупом сына Ласкарина дала клятву не складывать оружия, пока турки остаются в Греции.
Вернувшись на Спеце, она сумела убедить других капитановпримкнуть к восстанию. Во главе с «Агамемноном» их корабли топили турецкие суда по всему Эгейскому морю и освобождали один остров за другим. На мачте «Агамемнона» развевался красно-синий флаг Ласкарины с восставшим из пламени фениксом.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_12_36.jpeg)
Флоту повстанцев нужен был лес, поэтому одной из целей Ласкарины стал остров Тасос, где росли корабельные сосны. Османский гарнизон сопротивлялся отчаянно. Дважды Ласкарина водила своих людей в штыковые атаки, каждый второй из них был убит или ранен, но в итоге остров пал. К тому времени под началом капитанши было восемь кораблей и 500 человек матросов, которыми командовали ее сыновья и братья. А всего маленький Спеце выставил против турок почти сотню военных судов.
Вернувшись летом на Пелопоннес, неукротимая Ласкарина снова начала осаду Нафплиона, желая отомстить за сына. Атака следовала за атакой, но крепость не сдавалась. Историограф повстанцев Анаргирос Хаци писал:
«В истории народов весьма редко случается, чтобы женщина брала в руки оружие - тем более богатая женщина, решившая принести на алтарь служения своей стране свои корабли, деньги и сыновей. Такой женщиной была Ласкарина Бубулина, которой все нации мира салютуют как героине. У нее было поистине львиное сердце. Помню, как 4 декабря 1821 года, стоя на палубе своего судна, она посылала корабли в бой, не обращая внимания на пролетающие у нее над головой ядра и пули. Как гневная амазонка, глядя на битву с моря, она кричала: «Разве вы бабы, а не мужчины? Вперед!» Ее люди покорялись, отступая и вновь бросаясь вперед, -они храбро сражались, но гибли напрасно, поскольку Нафплион с моря был неприступен».
Колокотронис тем временем осаждал неподалеку мощную крепость Триполицу и, взяв ее в сентябре, перебил 30 тысяч турок, включая мирных жителей. «Мой конь ни разу не ступил на землю - столько под его копытами было трупов», - похвалялся свирепый клефт. Ласкарина на белом коне прискакала в греческий лагерь как раз к началу штурма, но в бой не пошла - она занималась тем, что спасала от озверевших мстителей турецких женщин и детей, в том числе гарем коменданта крепости Хуршида-паши. «Я мать, и не дам убивать других матерей!» - говорила она. Однако все спасенные были избавлены не только от смерти, но и от денег и драгоценностей. Правда, деньги нужны были ей не для себя, а для святого дела свободы.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_12_44.jpeg)
В январе 1822 года народное собрание объявило Грецию независимой и избрало временное правительство во главе с Александром Маврокордатосом. Старый Колокотронис стал военным министром. Он очень сдружился с Ласкариной и, по слухам, даже предлагал ей руку и сердце. Она отказалась, сказав Колокотронису: «Ты уже женат на Греции!» Но союз между их семьями все же был заключен: ее дочь Елена вышла за его сына Паноса.
Война с турками между тем затягивалась. Греки надеялись на помощь европейских держав, но те выжидали, как повернутся события, чтобы извлечь из них как можно больше выгод. Только немногие свободолюбивые европейцы - их называли «фи-лэдлинами», то есть «греко-любами», - отправились на помощь восставшим. Среди них был и лорд Байрон, вскоре умерший в крепости Миссолунги от лихорадки. Он не успел осуществить свое намерение и встретиться со знаменитой Ласкариной, которую в письмах называл «леди адмирал».
На помощь православным братьям отправились и многие русские. В Москве бойко продавались лубочные портреты «героини греческой Бобелины», о которых вспоминал Гоголь в «Мертвых душах»:
«Одна нога ее казалась больше всего туловища тех щеголей, которые наполняют нынешние гостиные». Под лубком красовалась подпись: «По неустрашимости известная вдова Бобелина храбростию и силою своею многих мущин превосходит. От роду имеет около 30 лет. Видно в молодости своей была очень хороша. Ездит верхом на коне».
Кстати, европейские художники тоже рисовали капитаншу, которой было уже за 50, молодой красавицей, воплощавшей саму сражающуюся Грецию. Казалось, именно к ней относятся написанные как раз тогда строки Пушкина:
Гречанка верная, не плачь, - он пал героем,
Свинец врага в его вонзился грудь.
Не плачь - не ты ль ему сама пред первым боем
Назначила кровавый чести путь?
Эти строки навсегда вошли в литературу, но тогда восставшим требовались не стихи, а оружие. Греция истекала кровью. Досаду от поражений турки вымещали на мирных жителях. Все чаще случались погромы христиан, в Стамбуле султанские палачи повесили 77-летнего патриарха Григория V, тело которого бросили в Босфор. В апреле турки устроили страшную резню на острове Хиос - почти все его население, 150 тысяч человек, было перебито или продано в рабство. Но это только укрепило решимость греков: Ласкарина на своем «Агамемноне» взяла крепость Монемвасию и вернулась к острову Нафплион, который вскоре тоже был взят. Верная себе, «леди адмирал» посадила пленных женщин и детей на корабли и отправила в Турцию. К мужчинам она была не так милостива: их всех с камнем на шее бросили в воды залива Арголикос.
Казалось, час освобождения близок, греки освободили Афины, водрузив на древнем Акрополе тот самый флаг с фениксом, но тут вожди революции перессорились друг с другом. Монархически настроенный Маврокордатос предлагал посадить на трон Греции какого-нибудь европейского принца, а вольнолюбивый Колокотронис - превратить страну в федерацию свободных общин.После того как Маврокордатосу прямо на заседании правительства влепили пощечину, он ушел в отставку, а его преемник Кондуриотис сместил Колокотрониса с должности. Вспыхнула недолгая, но яростная гражданская война, в которой Ласкарина выступила на стороне своего друга. В одном из сражений погиб ее зять, сын Колокотрониса, а вскоре его отец потерпел поражение и быт посажен в тюрьму на Идре. Арестовали и Ласкарину, но уважение к ней было так велико, что, когда она потребовала вывести ее из тюремной камеры, никто не посмел ее удержать.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_12_53.jpeg)
Капитанша вернулась на Спеце, бросив напоследок своим оппонентам: «Ваши бабьи свары снова отдадут Грецию на милость турок». Так и случилось: в феврале 1825 года к берегам Пелопоннеса приблизился флот турецкого наместника Египта Ибрахима-паши. Собранная этим обращенным в ислам греком 100-тысячная армия стала быстро теснить повстанцев. Захватывая города и села, турки сгоняли их население к побережью и продавали работорговцам. Европейские газеты писали, что султан Махмуд II, прежде притворявшийся либералом, намеревается изжить греков и заселить Грецию мусульманами. Временное правительство в панике освободило Колокотрониса из тюрьмы, снова сделало его министром, но для того, чтобы продолжить борьбу, у того не было ни людей, ни оружия.
В этот тяжелый час Ласкарина не могла не прийти на помощь родине. Она продала все свои корабли, кроме «Агамемнона», заложила ростовщикам золотые украшения и закупила оружие и порох, чтобы отправиться на помощь осажденной турками Нава-ринской гавани. Приготовления к походу прервал драматический инцидент: один из ее сыновей, Георгиос, влюбился в дочь соседа Христодулоса Куциса. Возможно, их страсть была взаимной, но юношу обвинили в изнасиловании. Нравы в греческой глубинке были суровыми - позор смывался кровью. Георгиос укрылся в доме матери, и толпа Куцисов с ружьями явилась туда разбираться. Ласкарина вышла на балкон, и в разгар довольно бурных объяснений кто-то из толпы выстрелил в нее. Пуля попала в грудь, смерть была мгновенной. Убийцу так и не нашли.
Траура по Ласкарине не объявляли - Греции, из последних сил сражавшейся за выживание, было не до того. Только когда за греков все-таки вступились европейские державы, а русская армия подошла к Константинополю, султан согласился пойти на мировую. Правда, независимой стала лишь часть страны - остальное греки отвоевывали по кусочкам вплоть до Первой мировой войны. То и дело в стране происходили перевороты и мятежи. Во время одного из них погиб бывший русский министр Каподистрия, ставший президентом Греции. Тогда же мятежники сожгли славный «Агамемнон», который дети Ласкарины передали греческому флоту.
Но память о капитанше сохранилась. В гавани острова Спеце ныне стоит памятник Ласкарине - она зорко вглядывается вдаль, словно высматривая, не грозит ли кто ее любимой Греции. Ее именем названы улицы в Афинах и многих других городах, а ее портрет вплоть до введения евро украшал греческие купюры, словно напоминая, что «капетанисса» умела не только воевать, но и сколачивать капитал.
![](http://sail-friend.ru/gallery/3211_20_07_17_9_13_04.jpeg)
В доме Ласкарины открыт музей, где хранятся ее личные вещи и оружие, среди которого абордажный пистолет с дулом-раструбом, чтобы с близкого расстояния на палубе захваченного судна можно было разом уложить побольше врагов, монгольская сабля, якобы подаренная ей русским царем. Увы, указа Александра I о присвоении Марии Бубулине посмертно звания контр-адмирала русского флота в музее нет. Но в том, что он был, никто в Греции не сомневается. Утверждают, что российский император пошел на нарушение морских традиций после того, как ему рассказали, что в жизни Ласкарины Бубулины было немало ситуаций, когда она подчиняла мужчин и вела их за собой. Как писал греческий историк Филимон Гианис, «рядом с ней нерешительные становились сильными, а мужественные перед ней отступали».
Источник