(https://sail-friend.ru/gallery/5939_17_10_26_5_48_51.jpeg)
Когда знаменитую яхту 1938 года нашли в Калифорнии, она ещё держалась на воде, но уже не могла безопасно нести паруса — возвращение Baruna заняло семь с половиной лет
Baruna относится к тому редкому типу классических яхт, чья биография началась с немедленного триумфа. 72-футовый ял спроектировал Олин Стивенс, а в год спуска он выиграл гонку Ньюпорт — Бермуды. Через восемь десятилетий от первоначальной конструкции оставалось достаточно, чтобы сохранить характер судна, но слишком мало, чтобы ограничиться обычным ремонтом.
Новый владелец хотел не музейную декорацию и не современную яхту в ретростиле. Задача была сложнее: восстановить оригинальные линии, асимметрию и атмосферу Baruna, одновременно вернуть ей способность ходить в море и участвовать в регатах. Для этого пришлось почти полностью разобрать корпус и собрать его заново.
Победительница, которую нашли умирающей у причала
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_17_10_26_5_49_21.jpeg)
Baruna была спроектирована бюро Sparkman & Stephens в 1938 году для Генри Тейлора и построена на верфи Quincy Adams в Массачусетсе. Корпус получил двойную деревянную обшивку: наружный слой из махагони и внутренний из кедра на дубовых шпангоутах. Уже в первом сезоне яхта выиграла 635-мильную гонку Ньюпорт — Бермуды, опередив ближайшего соперника более чем на восемь часов. Сам Олин Стивенс шёл на борту в роли штурмана.
Позднее Baruna сменила владельцев и продолжала гоняться. Её имя вошло даже в название компании Barient: оно было составлено из имён двух яхт — Baruna и Orient. Но к началу XXI века знаменитое прошлое уже не спасало само судно.
Тара Гетти впервые заинтересовался яхтой в 2009 году, однако купить её удалось только в 2015-м — примерно за 200 тысяч долларов. Baruna стояла в Марина-дель-Рей в Калифорнии и постоянно принимала воду. Помпы работали непрерывно, комплекта стакселей не было, а состояние степса мачты делало постановку парусов опасной. Яхта могла идти под мотором, но полноценным парусником фактически уже не являлась.
Транспортировка и обследование быстро показали: косметическим ремонтом дело не ограничится. Дерево десятилетиями работало под нагрузкой, влага проникла в набор, а отдельные деформации стали частью нынешней формы корпуса. Прежде чем менять детали, корабелам предстояло понять, где заканчивается историческая особенность и начинается разрушение.
Почти все шпангоуты пришлось заменить
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_17_10_26_5_49_56.jpeg)
Корпус восстанавливала немецкая верфь Robbe & Berking, известная работой с классическими яхтами. После снятия обшивки стало ясно, что почти все шпангоуты требуют замены. Новые элементы ламинировали из белого дуба, а двойную обшивку повторили по исходной логике: махагони снаружи и жёлтый кедр внутри.
Это был не проект по принципу «сделаем симметрично и красивее». Старая Baruna имела небольшие различия между правым и левым бортом, возникшие ещё при постройке. Команда сознательно сохранила эту асимметрию. Она не ухудшала мореходность, зато оставалась частью подлинной геометрии лодки и рассказывала о ручной работе американских мастеров конца 1930-х.
Каждый новый участок нужно было согласовать с сохранившимися чертежами и фактической формой корпуса. Полная замена деталей звучит как создание копии, но в реставрации важнее не процент старой древесины, а непрерывность конструкции, линий и инженерной мысли. Сохранённые элементы становились эталонами, по которым восстанавливали утраченное.
Одновременно решался вопрос прочности. Baruna должна была снова выдерживать нагрузку от рангоута и парусов, а не просто хорошо выглядеть у причала. Поэтому скрытая часть работ — соединения набора, качество ламинации, распределение усилий и защита дерева — была не менее важна, чем безупречные лакированные поверхности.
Исторический интерьер и современная начинка
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_17_10_26_5_50_33.jpeg)
После корпуса яхту перевезли в Нидерланды, где VMG Yachtbuilders занималась интерьером и оснащением, а бюро Hoek Design участвовало в проекте как консультант. Чтобы не ошибиться с пропорциями, внутреннее пространство сначала построили в натуральную величину в виде макета. Это позволило проверить проходы, высоту, размещение мебели и оборудования до того, как дорогая древесина оказалась на борту.
Внешне салон возвращает в эпоху классических океанских яхт: тёмное дерево, белый набор подволока, традиционные светильники и сдержанная мебель. Но за этой картиной скрывается техника, необходимая для современной эксплуатации. На яхте установлены двигатель мощностью 150 л. с., генератор, опреснитель производительностью 150 литров в час, навигационная электроника и новые судовые системы. Запас топлива составляет около 950 литров, пресной воды — 540 литров.
Особое внимание уделили рангоуту. Главная мачта длиной около 100 футов изготовлена из ели и имеет полую конструкцию. Для классических регат предусмотрен комплект парусов из дакрона, соответствующий духу эпохи и требованиям CIM. Для гонок по системе IRC используется более современный комплект North 3Di.
Такой компромисс не маскирует новую яхту под старую. Напротив, он позволяет историческому судну выполнять первоначальную функцию: быстро ходить под парусами. Современные системы повышают надёжность и уменьшают бытовые ограничения, но не подменяют собой конструкцию и эстетику Baruna.
Возвращение в гонки спустя семь с половиной лет
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_17_10_26_5_51_04.jpeg)
Вся реставрация заняла семь с половиной лет, в работах участвовали около 18 человек. На воде Baruna потребовала большой команды: в гоночном режиме на борту может быть до 20 яхтсменов, из которых четверо — профессиональные моряки. Остальные позиции занимают подготовленные участники, потому что паруса и рангоут такого размера не прощают несогласованных действий.
На Maxi Yacht Rolex Cup 2023 яхта показала, что восстановление не превратило её в осторожный музейный экспонат. На одном из 38-мильных участков при ветре около девяти узлов Baruna держала среднюю скорость 9,6 узла. По словам команды, вверх по ветру она способна нести полностью выбранный грот даже при 29 узлах истинного ветра.
Эти цифры важны не сами по себе. Они подтверждают, что проект вернул судну качества, ради которых его создавал Олин Стивенс: скорость, баланс и способность уверенно работать на море. При этом владельцу и реставраторам удалось избежать самого простого решения — построить точную современную реплику и назвать её исторической.
История Baruna показывает, почему восстановление классической яхты иногда сложнее новой постройки. Нужно одновременно уважать несовершенства оригинала, принимать современные требования безопасности и не потерять характер лодки. Почти весь корпус может оказаться новым, но если сохранены линии, пропорции, конструктивная логика и назначение судна, оно продолжает прежнюю биографию — уже следующим рейсом, а не страницей в каталоге.
Источник (https://www.yachtingworld.com/)