(https://sail-friend.ru/gallery/5939_06_11_26_11_56_58.jpeg)
В середине 1960-х несколько московских яхтсменов превратили тесную мастерскую ДОСААФ на Химкинском водохранилище в настоящую опытовую верфь: здесь появились катамараны, мачта-крыло и швертбот, который мог спорить с двухкорпусными лодками на скорости
История «Крыла» и «Бульдозера» важна не только как рассказ о смелых самоделках. Она показывает, как свободные правила класса заставляют конструкторов проверять идеи не на чертеже, а в гонке. В команде Валерия Летунова, Игоря Бисенека, Владимира Рослова и Владимира Дякина не было большой верфи или серийной оснастки. Были дерево, фанера, стеклоткань, эпоксидная смола, инженерное любопытство и право строить лодку иначе, чем принято.
Три катамарана из одной мастерской
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_06_11_26_2_55_51.jpeg)
Работа началась в 1963–1964 годах. Корпуса собирали на шпангоутах, добиваясь лёгкой и жёсткой оболочки доступными тогда средствами. Уже в первой серии строители разошлись в главном: в обводах и подводных плоскостях. Один катамаран получил острые, сравнительно простые корпуса, другой — более округлые формы. Проверяли и разные схемы швертов: центральную плоскость между корпусами и два разнесённых шверта.
Первый общий спуск состоялся летом 1964 года. Самым быстрым оказался катамаран Летунова и Бисенека с округлыми корпусами и двумя швертами. Результат был важен именно как результат очного эксперимента: лодки строились рядом, выходили на одну воду и позволяли сравнить решения без рекламных обещаний и большой разницы в условиях.
Из этой работы быстро выросла следующая серия. Корпуса становились легче, конструкция — аккуратнее, а внимание смещалось от самого факта существования катамарана к тому, как он проходит волну, держит курс и сохраняет скорость после манёвра. В 1966 году московские лодки встретились на чемпионате СССР в Калининграде с серийными катамаранами класса «В» Ленинградской верфи спортивного судостроения. Владимир Рослов стал чемпионом СССР. Экипаж Летунова и Владимира Евстратова тоже считался одним из сильнейших, но сошёл после поломки мачты.
Каркас, который разрешал эксперимент
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_06_11_26_2_56_27.jpeg)
Снимок недостроенного катамарана хорошо объясняет, почему эти лодки нельзя оценивать только по внешности. Между узкими корпусами работала пространственная рама: ей предстояло воспринимать нагрузки от мачты, экипажа и ударов на волне, не превращая лёгкую лодку в гибкую конструкцию. Чем шире платформа, тем больше восстанавливающий момент, но тем серьёзнее требования к поперечным балкам и узлам их крепления.
Правила экспериментального класса позволяли менять не только корпуса. После чемпионата 1966 года Летунов и Бисенек решили поставить мачту-крыло. Зимой 1966–1967 годов её изготовили в той же мастерской. Для воды это было необычное решение: жёсткий аэродинамический профиль должен был работать точнее обычной круглой мачты и уменьшать потери в передней части паруса, но требовал очень аккуратной настройки и надёжного управления.
Новую лодку быстро прозвали «Крылом». В 1967 году она выиграла чемпионат Москвы, а в 1971-м — чемпионат СССР в Риге. Особенно заметным её преимущество становилось в свежий ветер и на волне, когда жёсткость платформы, эффективное парусное вооружение и отработанные обводы складывались в единый скоростной комплекс. Это была не одна чудесная деталь, а последовательная доводка всей системы.
«Бульдозер»: глиссирование вместо привычных линий
(https://sail-friend.ru/gallery/5939_06_11_26_2_57_03.jpeg)
Параллельно Владимир Дякин построил совсем другую лодку для класса «М». Швертбот получил плоское двойное днище, тупой скошенный нос, открытую корму и два руля по бортам. За нарочито прямолинейный вид его и прозвали «Бульдозером». В лавировку лодка шла с заметным креном, зато на полных курсах опиралась на плоское днище и выходила на глиссирование. На подходящих галсах она могла достойно держаться рядом с катамаранами.
Главным доказательством жизнеспособности проекта стала не разовая скорость, а долгая гоночная судьба — более тридцати лет. «Бульдозер» напоминал, что эффективная форма не обязана быть привычно красивой: если распределение объёма, площадь несущего днища и органы управления соответствуют режиму движения, необычный корпус получает практический смысл.
Позднее экспериментальный класс «В» уступил место олимпийскому монотипу Tornado, и свобода конструкторского поиска сузилась. Для спорта это дало сопоставимость техники и прямое соревнование экипажей, но часть лабораторного духа ушла. «Крыло» и «Бульдозер» остались редким примером времени, когда чемпионат мог выиграть не только тот, кто лучше настроил серийную лодку, но и тот, кто сумел придумать, построить и довести собственную.
Источник (https://yachtrussia.com/)