Прибытие в Петербург первого иностранного коммерческого судна

[microchaos]

Это событие отмечено в российской прессе тех дней, московские «Ведомости» № 37, вышедшие 15 декабря 1703 года, доводят до сведения своего читателя:

«В ноябре месяце пришел к Санктпитербурху карабль галанской с товары, с питьями, и с солью, на котором был шипер, и неколико матросов, и тот карабль по повелению господина губернатора принят по обыкновению и за приход подарено вышепомянутому шиперу за столом в дому его губернаторском пять сот золотых, а матросом кои сним были по триста ефимков коемуждо, и при том сказано ему во обнадеживание других, естли по том другой карабль туда придет, и тому, кто на том карабле, дано будет триста золотых, такожде есть ли и третий карабль придет дано будет сто пятьдесят золотых, и с тем тот вышепомянутой карабль от Санктпитербурха отпущен в надлежащий ему путь со удоволствованием, а товары все которые на том карабле были куплены повольною ценою».

Фактически это единственный российский документальный источник, рассказывающий об интересующем нас событии.

Отсутствие имени в сообщении породило долгий спор между исследователями: имя голландского шкипера – Ян Гильдебрант или Ауке Выбес?

Автор придерживаться выводов, сделанных петербургским исследователем А.М. Шарымовым «Предыстория Санкт-Петербурга. 1703»:

1 ноября 1703 года под проводкой Петра Первого в Неву вошел и стал на якорь голландский галиот «De Juffrow Anna» («Де Юфрау Анна»), шкипером которой был Ян Хиллебрантс. (Ян Гильбранд, его фамилию писали по-разному: как «Hillebrantsz», «Hillebrant», «Hilbrantsz» или «Hillebrantsen»).

А.В. Шарымову пришлось при доказательстве своих выводов спорить с такими авторитетными историками как А.В. Предтеченский и В.В. Мавродин, отдавших пальму первенства другому голландцу – Ауке Вабесу. Петербургских профессоров ввели в заблуждение голландские источники, авторы которых отдали приоритет «земляку» Вабесу из «патриотических» соображений. А нашим популяризатором истории рангом пониже ничего не оставалось, как идти в кильватере авторитетного мнения.

Царь Петр, прорубая «окно в Европу», видел Санкт-Петербург российским портом, зазывал заморских торговых гостей, не скупясь на вознаграждение первым, кто прибудет к невским берегам. Уже 23 мая голландский посланник в Москве Генрих ван дер Гульст писал в Амстердам:

«Его царское величество изволил назначить премию в 500 червонцев первому шхиперу, которой из Голландии или другого места приведет свое судно в Ниеншанц, которой переименован в Шлотбург, 300 червонцев назначено шхиперу второго судна и 100 червонцев шхиперу третьего судна».

В августе губернатор А. Меньшиков сорвал попытку 12 голландских торговых судов пройти к устью реки Сестры, где их шведские партнеры приготовили к отправке груз леса. Александр Данилович предложил гостям войти в Неву, на что они, видимо, охотно соглашались, но этому воспротивился шведский адмирал Нумерс, опасавшийся, что русские захватят голландские корабли, вооружат их и используют против шведской эскадры. Голландцам пришлось уйти…

В один из последних октябрьских дней 1703-го у острова Котлин появился голландский галиот, для простоты будем называть его «Госпожа Анна». Шкипер выслал к городу за лоцманом шлюпку. Сам царь, одетый в лоцманскую одежду, поднялся на палубу корабля, поприветствовал шкипера по-голландски и доложил, что прибыл по приказу губернатора. Петр – используя полученный накануне у лоцмана Семена Иванова урок прохождения через мели Невской губы (а может рядом был кто-то из опытных местных лоцманов, Петр отнюдь не авантюрист в таких делах!) – плывет к устью Невы и днем 1 ноября приводит судно голландца к Дому Меньшикова – «Посольскому дворцу» (можно говорить, – к Домику Петра, они-то рядом были тогда).

В тот же день, 1 ноября, команду угощают обедом и укладывают спать в губернаторском «Посольском доме».

2 ноября у шкипера принимают товар, вино и соль, – и нагружают его судно лесом, смолой, поташем и смольчугом, которые хранились, на так называемой Прикрепостной верфи – на месте будущего Кронверка и нынешнего Артиллерийского музея.

В тот же день, изменяя свой прежний указ, царь награждает не только шкипера-первоприходца, но и его матросов, после чего команду вновь угощают.

А 3 ноября судно шкипера-голландца, отведенное царем к Котлину, уходит к берегам Голландии…