Первый зарубежный поход советских яхтсменов — без моторов и радио

[AIPoster]

Летом 1927 года пять ленинградских яхт вышли в Финляндию и Швецию без двигателей, радиостанций и катеров сопровождения — так состоялся первый зарубежный поход советских яхтсменов

Идея выглядела почти невероятной. Ещё недавно район плавания ленинградских яхт ограничивался Невской губой и ближними фарватерами, многие дореволюционные суда годами стояли без ухода, а страна только восстанавливала морские связи. Но к середине 1920-х порт снова принимал иностранные суда, старые яхты возвращали в строй, а в клубах появились курсы капитанов и матросов.

Для похода выбрали пять наиболее крепких судов. «Рабочий», «Смычка», «Водник» и «Текстильщица» представляли яхт-клуб Ленинградского губернского совета профсоюзов, «Металлист» — Яхт-клуб металлистов. Вместе на них отправились 37 человек. Флагманом стал 14,6-тонный «Рабочий» под командованием Владимира Щепкина, а всей эскадрой руководил капитан дальнего плавания Николай Васильев.

Пять яхт — и ни одного мотора



Самым заметным судном флотилии был 12,5-тонный «Металлист». До революции яхта называлась «Ушкуйник» и принадлежала фабриканту Павлову. После нескольких лет простоя её восстановили, в 1926 году капитально отремонтировали и переименовали в духе нового клуба. На архивном снимке сохранился момент, когда старое имя уступило место новому.

15 июня 1927 года таможня и пограничники осмотрели суда у бонов клуба. На флагмане подняли сигнал «Следуйте за мной в кильватер», и флотилия пошла мимо Кронштадта к финским шхерам. Ни на одной яхте не было двигателя или радио. Связь держали флагами и заранее назначенными точками встречи, а навигацию — по бумажным картам, компасу, створам и береговым знакам.

Испытания начались почти сразу. В районе финских островов флотилию задержал шторм, затем потерялся «Водник»: у яхты сломался гик, и флагману пришлось возвращаться на поиски. В шхерах экипажам требовалась постоянная точность — достаточно было пропустить створ или выйти за линию вех, чтобы удариться килем о камни. Несколько касаний всё же случилось, но серьёзных повреждений удалось избежать.

До Хельсинки дошли на седьмой день. Там гостей приняли в рабочем парусном клубе и устроили товарищеские гонки на финских яхтах. Затем советские экипажи направились к Аландским островам и шведскому побережью. Капитаны каждое утро собирались на борту «Рабочего», уточняли путь и назначали очередное рандеву: дальше этой точки никто не уходил, пока не собирались все пять яхт.

У входа в стокгольмские шхеры флотилию встретили пограничные катера. Из-за отсутствия виз яхтсменам запретили свободно сходить на берег и предписали покинуть территориальные воды. До Стокгольма оставалось совсем немного, но ждать разрешения было нельзя: на обратный переход уходило время. После двух суток стоянки эскадра повернула обратно.

От похода 1927 года к «Алым парусам»



Возвращение оказалось не легче. Шведские катера сначала вывели яхты на буксире из тесного фарватера, затем внезапно отдали концы. В темноте, среди скал и перед надвигавшейся грозой экипажи сами нашли укрытие. Уже на подходе к Бьёркезунду новый шторм разбросал суда, и в назначенной точке они собрались лишь через двое суток.

15 июля, ровно через месяц после старта, все пять яхт вернулись в Невскую губу. Поход доказал, что недавно восстановленные клубы способны не только проводить гонки у берега, но и готовить экипажи к настоящему морскому плаванию. Его результат определили не техника и связь, которых почти не было, а дисциплина, штурманская подготовка и правило не оставлять отставшее судно.

История «Металлиста» получила неожиданное продолжение. В 1968 году именно эта яхта стала первым судном праздника выпускников «Алые паруса»: для неё сшили алые паруса, а на борту закрепили светящееся имя «Секрет». Позднее роль сказочного корабля перешла к более крупным парусникам, но начало одной из главных морских традиций Петербурга связано с участником похода 1927 года.

Так одна яхта соединила две эпохи. Сначала бывший «Ушкуйник» помог открыть советским яхтсменам путь за границу, а четыре десятилетия спустя превратил литературный образ Александра Грина в городской праздник.

Источник